Наступили осенние китайские праздники. Кузминский, приехав в Пекин, обратился за содействием к русскому посланнику Крупенскому, чтобы тот посодействовал, получил разрешение у китайских властей на полет над праздничной столицей. И Крупенский не только добился согласия, но и обеспечил допуск китайцев в закрытый для них европейский квартал, на плац, где проводились учения русских и английских солдат.
В назначенный день огромная толпа китайцев собралась в европейском квартале между Великой китайской стеной и стеной, окружающей императорские дворцы. В полном сборе была и европейская колония.
Кузминский взмыл вверх, сделал несколько кругов над европейским кварталом и вдруг полетел к священной роще, обнесенной каменной стеной, к так называемому «Храму Неба»; полетел над кронами столетних деревьев, над громадными лужайками, покрытыми дивной зеленью, над старинными пагодами... Облетев Храм Неба, Кузминский повернул к императорским дворцам, так называемому «Запретному городу» (город Гугун), куда ни разу не ступала нога европейца. Та же сказочная картина: крошечные квадратные дворики, обнесенные стенами, один в одном, и в середине — старый пруд, покрытый белыми лилиями. На берегу пруда мраморная белая пагода...
Кузминский повернул обратно и, сделав еще несколько кругов над публикой, опустился возле трибун. Со всех сторон к нему ринулись иностранные корреспонденты:
— Что вы видели в Священном городе?
— Как он выглядит?
— Видели вы малолетнего императора?..
И на следующий день весь мир — по телеграфу — узнал о первом полете русского человека над Священным городом Пекина, а недовольный Юань Шикай, президент Китайской Республики, допытывался у английского посланника:
— Разрешено ли в Европе летчикам летать там, где это им заблагорассудится, несмотря на высказанный запрет?
— Ваше высокопревосходительство, — отвечал дипломат, — я четыре года назад покинул Европу, и существующие там в настоящее время законоположения насчет полетов мне не известны...
