Кузминский надолго задержался в Пекине, где, в его честь был устроен ряд вечеров и званых обедов. Только настойчивые телеграммы Шишкина из Ханькоу (Ханькоу — часть современного города Ухань), наконец, заставили его покинуть гостеприимную столицу. Механики с собранным аппаратом уже были на месте. Афиши были давно расклеены, и жители с нетерпением ожидали приезда русского летчика.
Ханькоу, центр экспорта чая, расположен на берегу величайшей в Китае реки Ян-цзы-Кианг (современное написание — Янцзы (Чанцзян)), или «Голубой реки», как называют ее китайцы. Кузминский с Шишкиным и переводчиком шли по набережной, вдоль огромных, принадлежавших иностранным концессиям пакгаузов, из которых грузили на океанские пароходы запакованные в циновки тяжелые тюки с чаем. Ветер дул с реки, но даже при этом в воздухе господствовал тонкий аромат чая. По узким сходням китайцы — кули — с тюками на спине, друг за другом взбегали с акробатической ловкостью на пароходы. Откуда-то доносился болезненный стон, так напомнивший летчику вдруг пекинских колодников. Шишкин спросил о нем у провожатого.
— Это их песня, так легче работать, — объяснил переводчик.
— Китайская «Дубинушка», — подтвердил Кузминский, вспомнив родную Волгу.
На другой день на ипподроме состоялся полет. Была чудесная ноябрьская погода. Присутствовал весь Ханькоу. Странно было видеть лишь множество японских солдат. Они охраняли японскую концессию, и все поголовно явились на ипподром. Японские офицеры без стеснения рассматривали аппарат, делали измерения различных частей, срисовывали детали, гак как авиации у Японии тогда еще не было. Кузминскому даже пришлось попросить хозяев ипподрома, англичан, поставить сипаев (сипаи — индийские солдаты на английской службе) на охрану аппарата.
Вечером летчик получил приглашение от вице-президента Китайской Республики Ли Хуен-Хунга, живущего в городе Хайнане — на другом берегу Янцзы, полетать перед ним. Кузминский обещал адъютанту Ли Хуен-Хунга сделать круг над дворцом вице-президента.
— Перелететь Янцзы недоступно людям! Я доложу вице-президенту, — сказал адъютант.
На другой день Кузминский летел над Янцзы. С сотен джонок, барж, пароходов, китайских и иностранных миноносцев и канонерок приветствовали русского летчика. Долетев до Хайнаня, Кузминский отыскал дворец Ли Хуен-Хунга по дивной роще, окружавшей старинное строение, и, сделав несколько кругов на различной высоте, вернулся в Ханькоу.
В благодарность вице-президент прислал летчику только что созданный тогда орден Республики и старинную китайскую вазу, которые Кузминский вместе с другими полученными им подарками привез в 1913 году в Россию.
