У меня оставалось дел дня на два в столице Юты и, завершая их, я уже начал готовиться к броску на Юг. Вечером мне позвонил Виктор Привальский, старинный мой университетский друг, физик и математик, последние пять лет работающий в университете городка Логан — в ближнем подсолтлейкситье. Профессор был удручен:
— Вес срывается, — выпалил он, — хопи не хотят тебя видеть. Они мне звонили. Физик и математик с отеческой заботливостью помогал мне в осуществлении моих намерений. Он знал, что импровизацию здесь не любят, предпочитая все готовить заранее, продуманно и тщательно. Он связал меня с мормонами, он же и дал факс в Совет Вождей Нации хопи.
Настало время весенних обрядов, и очень не хотелось, чтобы нас с этих обрядов вывели, как мальчишек-безбилетников из кино. Незамеченными мы бы не остались; не сообщи он вождям, это сделала бы хозяйка мотеля в резервации: в маленьком народе все друг друга знают.
— То есть? — удивился я. — Клянус тебе, ничего плохого я народу хопи не сделал. Ну, писал разок... по источникам.
— Да не против тебя лично. Против всей прессы. Она мне так и сказала: «Маленький, безобидный народ хопи устал от информационной эксплуатации». Женщина из общественного совета по культуре хопи сказала. Пуст сказала, пришлет подробный план, а мы передадим его вождю по пропаганде, или по оргработе, я точно не помню, но сильно на это смахивает. Я говорю: «А когда ответите?», а она отвечает, мол, когда нужно, тогда и ответим. Но если даже вождь позволит, то запрещено входить в дома, докучать людям вопросами... Что делать? Не успел он договорить, как я понял, что мое положение беспроигрышно.
—Едем, — сказал я твердо. — Пустят — хорошо, не пустят — тоже хорошо, задержит племенная полиция и посадит в кутузку — еще лучше. В любом случае — это жизнь хопи в современном мире, такой же предмет изучения, как и обряды, — но тут же поправился, — однако обряды все-таки лучше.
— Н-да? — недоверчиво переспросил профессор. — Едем? — И, как бы убедив себя сам, закончил уверенно: — Едем! К вечеру следующего дня сомнения развеялись. Виктор посоветовался со знающими людьми в университете, и те заверили его, что запрет не имеет никакой силы: совет по культуре — организация общественная, в нем нерегулярно собирается местная интеллигенция.
Кто-то из ее представителей разгневался, но, выпустив по телефону гнев, как пар, тут же об этом и забыл. Наверное, сама звонившая. На всякий случай, сказали знающие люди, не ищите в резервации общественного совета, остальным на это начихать.
Знакомые там есть? Знакомые были. Мой друг год назад побывал в краю хопи, очень увлекся их деревянной скульптурой и работами из серебра и даже встретил Рождество в доме одного белого учителя. Тот несколько лет живет среди хопи, как хопи и в таком же доме. Он, наверное, поможет.
Ранним утром 13 марта мы тронулись в неблизкий путь. Только доехать до Испанской развилки, свернуть, дальше просто — к вечеру будем в Моаве, там и переночуем. Библейское название говорило, что Моав — город белых, основанный и населенный первопроходцами Юты, трудолюбивыми мормонами.
От Моава по шоссе № 191 к Блэндингу, к югу от Блэндинга — поворот на запад на хайвэй 95, потом на юг на 261. Через Долину Богов по 163-му к востоку, затем на юг и по 191-му к Мексиканским Водам, потом на Чинле, там на юг до 3-го и по нему — на восток к Кимз-Кэ-ньону. Там культурный и торговый центр хопи, там же и заказанный мотель.
В редких населенных пунктах все чаще стали встречаться лавки с индейским товаром: «Индейская ювелирная работа и керамика». «Ювелирные изделия, керамика и камина», «Качина, керамика и ковры». Потом лавки стали попадаться и без населенных пунктов — стрелками-указателями на шоссе. Мы приближались к стране навахо, а люди этого племени — признанные серебряных дел мастера.
Качина же — деревянные куклы хопи, изображающие людей в масках (никогда — с открытым лицом!), в шкурах, с понятными и непонятными предметами в руках. У хопи это предмет ритуальный, но теперь, когда они стали популярными, за их изготовление взялись предприимчивые навахо.
Проехать мимо лавок не было никакой возможности: остановились вы заправить машину или выпить кофе, хозяин, приняв ваш заказ, тут же задает вопрос:
— Не хотите ли посмотреть качина? Мой старинный друг, по счастью, стал за прошедшие годы таким специалистом по скульптуре хопи, что обмануть его было невозможно. Подделку он различал сразу. И не успевал еще продавец повернуться к полке, как Виктор кричал:
— Нет, нет! Эту не надо! Это работа навахо! Продавцы, очевидно пристыженные встречей с таким знатоком, от попыток навязать некачественный товар отказывались и только говорили:
— Настоящая работа хопи — знаете сколько стоит?
— А в чем дело? — спросил я. Случайный иноземец, я имел право не смущаться своего незнания: — Вот этот парень с ликом барсука и с луком в руках, разве не отличная штука?
Продавец и Виктор обменялись понимающим взглядом взрослых, услышавших вопрос дитяти.
— Работа хопи среди других индейских работ, — назидательно сказал продавец, — все равно, что «кадиллак» среди других машин. Их серебро, кстати, тоже...
У самой границы с Аризоной появился щит «Нация навахо», а через некоторое время мы пересекли невидимую границу штатов. Штаты не отличались никак. Но потом окрестности стали лесистее. Появилась группа строений: бензозаправочная станция, магазин, совершенно обычные дома. Но вывеска уже была двуязычной: «Naakaii To. Mexican Water».
А стоявшие люди похожи были на корейцев. Один из них по моей просьбе прочитал:
— Наакаии Туо. «Наукаи» по-нашему — «мексиканец», а «туо» — «вода». Мистер, хотите посмотреть качина?
