Рейкьявик стоит на небольшом полуострове, уходящем на запад в сторону залива. Большая часть города находится почти на уровне моря, так что некоторые районы выходят прямо к океану. Лишь немногие столичные кварталы расположились по окрестным холмам. Самая старая часть столицы примыкает к гавани и окружает озеро Тьернин.
Прогулку мы начали с торговой площади, осмотрели здание парламента-альтинга, поднялись на самый верх церкви Халгрима, откуда открывается прекрасный вид на город и гавань. Домики и так кажутся маленькими, а сверху и вовсе выглядят игрушечными. Бросается в глаза неописуемая пестрота крыш — будто исландцы пытаются разнообразить не слишком богатую природную палитру.
— А хочешь увидеть Снайдельс-Екуль? — спросил Балдур. — Это тот самый вулкан, через жерло которого герои известного романа Жюля Верна начали свое путешествие к центру Земли.
Он показал на покрытую легкой дымкой вершину вдали. Балдур рассказал, что первые постоянные жители появились на острове спустя 60 лет после того, как на нем обосновался Ингольфур Арнарсон. Их тогда было так мало, что не составило большого труда переписать всех поименно. Таким образом, исландцы получили ценнейший документ, позволяющий им проследить свою генеалогию.
Сначала Исландия была норвежской колонией, позднее перешла под управление датской короны, а с 1944 года она — независимая республика.
— А вот и Соколиный дом — сказал Балдур, указывая на невысокое строение. — В нем содержали соколов, пойманных у нас и предназначавшихся королю Дании. Он любил дарить их разным коронованным особам.
У меня как-то не сочеталось — Исландия и соколы, но Балдуру, конечно, виднее. Мы еше долго гуляли, прошли мимо российского посольства, по очень древней улице, которая раньше и улицей-то не была, а была тропой, по которой Ингольфур Арнарсон ходил от моря к своему скромному жилищу.
К вечеру Балдур должен был уехать. На прощание он посоветовал обязательно съездить к гейзеру. Причем, слово «гейзер» он произнес так, будто говорил о существе одушевленном.
