Уже забелели хуторки на взгорках, окруженных вербами, уже стали выстраиваться вдоль дороги аккуратные хатки, как вдруг справа за низким плетнем мое внимание привлекла большая красноклювая птица, застывшая между деревьями. Другая сидела на ветке. Мы притормозили, всматриваясь в зеленое кипение сада: сомнения исчезли — то были аисты!
Давно не попадались они мне в наших краях. Полноватый старик в очках без одной дужки вышел нам навстречу.
— Что, возвращаются аисты? спросил я бодро, не сомневаясь, что получу такой же бодрый ответ.
— Повертаются, та не дуже.
—Чего же, вон в саду...
— Так то ж не настоящие. Мы проскользнули под низкими абрикосовыми ветвями, и я увидел фанерные фигурки, искусно разукрашенные под аистов. — Я сюда недавно перебрался, — заговорил старик. — С шапкой пошел по родичам и выкупил хату-батьковшину. А до того в городе жил — на мартенах ишачил. Там и здоровье загубил. Теперь вот здесь по-трошку хазяйную. Как первое письмо сюда получил, так читаю на конверте: улица Буртяная. Куда это, гадаю себе, это: буртяная-дерьмовая. В буртах тут по весне гниль одна. Несправедливое название. А раньше эта улица называлась Лелечина — Аистиная.
Так, так, лелеки сюда, на этот край села, слетались к Благовещению — почти в каждом дворе их как родных встречали. Вот як было. Жизнь назад, може, и не подвинешь, а улице название стоило бы повернуть. Аистов нет, так я взял и намалевал их. И хату тоже собираюсь писанкой сделать. Ремеслу меня еще батько натаскал. Мы, Рябошапки, ко всякому делу охоту и руки имели...
Эта встреча состоялась на хуторке неподалеку от Петриковки, известной своими мастерами художественной росписи. Когда-то их называли «малярами», «малсвальниками». Впрочем, так называли не только признанных мастеров, но и всех, кто стремился украсить росписью свое жилище. Это давняя традиция украинцев: «Хата — как девка: подмалюй и уже красавица.» «Хоч стара хижка и валится, а от помалевана, то и веселее» — можно было услышать на сельских улицах.
А в веселой хате, как известно, живут веселые люди, считали в народе. Для росписи стен хозяйки использовали цветные глины, уголь, разведенные на молоке и яйцах природные красители. Краски наносили колосками, щеточками из рогоза, лыка, перьев. Были еще штампы из картошки, свеклы, тыквы — писали «мраморный» рисунок кукурузными початками, а то и пальцами.
Чаще всего в верхней части фасада расписывали полосу между окнами и крышей. Иногда и углы строения украшали орнаментом, который спадал от крыши до завалинки. Между окнами рисовали цветочные букеты. В петриковском орнаменте, ставшем символом Приднепровья, рисовали акантовое зеленое опахало, которое в народе называли «папоротником», бутоны, ягоды калины, ажурные листья.
— А еще мы любим «унижаты» малюнок, — мастер художественной росписи Надежда Ивановна Кондратюк, с которой мы познакомились в Петриковке, попыталась нам доступно объяснить технологию.
— Это как?
— По-другому — «петушить».
— А еще по-другому?
— Ну, «пухнарить», то есть делать всякие тонкости, жилочки, пушинки, стебельки. Для такой работы только кошачья кисточка и подходит. Это наше петриковское изобретение.
Надежда Ивановна здешняя, закончила школу художественной росписи. Здесь и работает на местной сувенирной фабрике расписывает подносы, тарелки, вазы, шкатулки, кухонные доски, ложки.
— А хату свою вы как украсили? Можно в гости напроситься?
— Разве что в садок, а в хате пока нечего показывать. Размалевала я детскую от пола до потолка. День хожу, второй — что-то в глазах рябит — поняла, что перебрала, увлеклась, как у нас говорят, «пересыпала». Все стерла. Буду снова малевать...
