Португалия сумела освободить от мавров юго-западную часть Пиренейского полуострова как раз тогда, когда Константинополь ослабел и выпал как главное звено из торговой цепи, связывавшей по суше Европу и Индию, и турки парализовали прежде обильный ток товаров по маршруту «восток — запад».
Специальной буллой Папа благословил португальцев на поиск южных морских путей в богатейшие страны Востока.
Король Диниш I (1279 — 1325) пригласил на свой флот лучших капитанов из Генуи. Результаты не замедлили сказаться: их ученик адмирал Мануэл Пезаньо присоединил к португальской короне Канарские острова и Мадейру.
Сыновья Жуана I (1357 — 1433) «преподнесли» ему Гибралтар, а один из них — принц Энрике — воздвиг на мысе Сан-Висенти (самой западной точке Европы) замок, где разместил школу космографии, астрономическую обсерваторию и арсенал. Там шла подготовка к завоеванию Марокко и океанским походам в «Индии».
При Генрихе Мореплавателе (1396 — 1460) Португалия стала первостепенной морской державой. Ее посланцы преодолели одно из самых устрашающих тогдашних суеверий, что, дескать, южнее мыса Нун (по-арабски «нет») на западном берегу Африки (приблизительно на уровне тропика Рака) мореплавателей поджидает «горячий пояс», где белые люди чернеют от солнца и гибнут. Смельчаки обогнули злополучный мыс, дав ему новое имя Бохадор (от «объезжать»).
Жуан II (1455 — 1495), нарекший себя Повелителем Гвинеи, создал комиссию по изучению состояния мореходного дела, в которую вошли многие ведущие ученые того времени. Будущие первопроходцы осваивали эфемериды (таблицы положения Солнца и звезд для определения местоположения судна), градшток — предшественник секстанта, буссоль — так на французский манер назвали китайский компас, арабскую астролябию, позволяющую ориентироваться по Солнцу.
Повелитель Гвинеи отправил на поиски пути в страны пряностей экспедицию Бартоломеу Диаша. Две военные каравеллы и одно транспортное судно, выдержав все тяготы штормов и штилей, сумели обогнуть Африку и попасть в Индийский океан. Увы, Диаш ошибся в определении самой южной точки материка, приняв за нее мыс Бурь. Не дойдя до желанной Индии, он повернул назад, но возвратился на родину обогащенным новыми знаниями и опытом. Воодушевленный заманчивыми перспективами, прозорливый Жуан II переименовал мыс Бурь в мыс Доброй Надежды.
Едва не подхлестнуло историю мореходства его решение послать в ту же Индию еще двух знатоков Востока — Афонсу ди Пайва и Педру де Ковильяна. Они отправились к цели на три месяца раньше, чем Диаш, но иным путем — через Неаполь, остров Родос, с арабскими караванами через Александрию, Каир, Аден...
Диаш и Ковильян вполне могли бы встретиться на восточном африканском побережье, но тогда этого не случилось.
Надежды Жуана II на установление пути вокруг Африки оправдались лишь через десять лет после того, как король сопоставил отчеты об уже проделанных «половинках одного пути». Васко да Гама (1469 — 1524), следуя курсом Бартоломеу Диаша, миновал мыс Доброй Надежды и достиг «Индий», пройдя по восточному (Индийскому) океану, пользуясь картами побережья, ветров и течений и морскими курсами Ковильяна.
В июле 1497 года из Лиссабона на двух 150-тонных «Сан-Рафаэле» и «Сан-Габриэле» и 70-тонном «Берриу» под руководством Васко да Гамы вышли 168 человек, а в сентябре 1499 года, проделав путь в 24 000 миль, в португальскую столицу на двух каравеллах, доверху забитых восточными ценностями, вернулось всего 50 измученных членов экспедиции. Васко да Гама первым достиг по морю Индостана, сокрушив «арабский барьер» между Европой и Азией.
Триумфально завершилась и следующая «индийская» экспедиция да Гамы. Однако тот триумф был иного рода: прибывшие на 20 кораблях португальцы разграбили Малабарский берег, объявив его собственностью португальской короны. В 1505 году очередной полуторатысячный десант сжег кенийский порт Момбасу. Португальцы занялись также пиратством и в Аравийском море, превратив все побережье Индостана и Молуккские острова (Малайский архипелаг) в свою вотчину.
В 1524 году обласканный двором и одряхлевший Васко да Гама был назначен вице-королем Индии, но умер в конце того же года в индийском городе Кочин, так и не успев насладиться этим высоким званием.
Генуэзские корабелы строили на португальских верфях уже освоенные галеры, оснащая их усовершенствованными парусами. Но такие корабли годились для плавания в Средиземноморье, а в бурной Атлантике с низкими бортами и веслами делать было нечего.
Постепенно сложились три главных типа кораблей для дальних переходов, которые стали популярны и у португальцев, и у испанцев, — каракка, каравелла и нао. Они оказались достаточно выносливыми и долговечными, обеспе-чивавшими коман-де приемлемые условия и способными брать на борт все необходимые запасы, вооружение и товары для меновой торговли.
