Сергей Юльевич пришелся ко двору. Известный публицист князь Владимир Петрович Мещерский запомнил свои первые впечатления: «Витте мне сразу стал симпатичен своей естественностью, безыскусностью в проявлении им своей личности… Развязный и свободный в своей речи и в каждом своем действии, он мне напомнил наружностью английского государственного человека».
В скорости продвижения Витте по службе «работало» все – и характерный для него напор, с которым он пробивал свои проекты, и аппаратные рычаги, благодаря которым он добился смещения министра путей сообщения А. Гюбеннета, заняв его место и скомпрометировав в глазах государя потенциального претендента на это кресло А. Вендриха. Витте мгновенно освоил все «правила игры», царившие в бюрократической и придворной среде: интриги, лесть, сплетни, очернение противников, подкуп нужных людей… Решив, что Министерство путей сообщения стало для него тесновато, он достаточно быстро устранил с поста своего благодетеля Вышнеградского, убедив царя в том, что тот – человек вчерашнего дня, спешно нуждающийся в замене. Бороться было за что – став министром финансов, Витте возглавил второе после Министерства внутренних дел по значимости ведомство, поскольку именно оно контролировало все денежные потоки (не только государственные, но и акционерные, частные). Ему подчинялись: Государственный банк, Фабрично-заводская инспекция и Корпус пограничной стражи – военизированное формирование, мундир которого Витте носил с особым шиком.
Очевидно, что этот провинциальный «выскочка» не мог не раздражать – его не любили и боялись. Над ним по любому поводу подтрунивали (впрочем, довольно безобидно, шутливо называя возглавляемых им пограничников «армией Матильды», по имени жены Витте). Его малороссийский «прононс» постоянно передразнивали, но умница Витте делал вид, что вовсе этого не замечает: «Есть идэя!» – то и дело повторял он, намеренно напирая на букву «э». В том, что общественное мнение Витте не ставил ни в грош, можно убедиться на примере двух его браков – в обоих случаях он разводил своих будущих жен с их мужьями, прилагая к этому просто-таки пугающие усилия.
С первой своей женой, дочерью черниговского предводителя дворянства и замужней дамой, Сергей Юльевич познакомился еще в Одессе. Ее он взял измором – довел до развода, а затем женился. В Петербург он приехал вдовцом и, уже будучи весьма завидным женихом, очень быстро избрал объектом своего внимания опять-таки чужую жену Матильду Ивановну Лисаневич (урожденную Нурок). И опять-таки добился ее благосклонности, несмотря ни на негодующие разговоры за спиной, ни на отчаянное сопротивление мужа, которое сломил шантажом и угрозами, окончательно решив вопрос выплатой солидных отступных. Этот скандальный брак волей-неволей закрыл и ему, и его новоявленной супруге путь в высший свет. Впрочем, судя по всему, Сергей Юльевич страдать от этого был не намерен, довольствуясь тихим семейным счастьем с любимой женщиной и ее удочеренным ребенком (собственных детей у Витте не было). Непоколебимого спокойствия прибавлял Витте доверительный разговор с государем, во время которого он прямо сказал ему, что если брак с разведенной еврейкой каким-то образом будет препятствовать его дальнейшей работе, он готов тотчас уйти в отставку, а в ответ услышал, что поступок сей лишь прибавил государю почтения к своему министру. Одним словом, в семейной истории Витте был еще один явный положительный момент – всем сразу стало понятно, что в достижении своей цели Сергей Юльевич не остановится ни перед чем…
