В отличие от героя чеховской «Ариадны», который приехал в Опатию «в ясный, теплый день после дождя», мы прибыли в этот курортный городок в совершенно иную погоду. За пеленой дождя едва можно было разглядеть море, и весь пейзаж состоял словно из одних построенных еще в конце прошлого века (и с претензией!) гостиниц, взбиравшихся террасами в гору, и сырых деревьев.
Уголок южного побережья Истрии еще более ста лет назад стал одним из самых модных европейских курортов. Благодаря мягкому климату, Опатия, тогда Аббация, была очень привлекательна для членов правящих фамилий Европы и знати, которые не хотели южным загаром портить благородную белизну кожи.
Архитектурой гостиниц и какой-то умиротворенной атмосферой городок напомнил мне Марианске-Лазни и Карловы Вары. И не мудрено: все эти курорты принадлежали Австро-Венгрии, в которой добропорядочность и уют всегда ставились превыше всего.
Но пласты исторического и культурного наследия здесь, конечно, гораздо глубже и сложнее. История Истрии — это история Византии, Венеции и Австро-Венгрии. А про Риеку, которая, когда на следующее утро рассеялся туман, оказалась совсем рядом, даже говорили: «Чтобы жить в этом городе, надо быть хорошим венгром, говорить по-итальянски и отмечать день рождения Франца-Иосифа».
Сегодня, похоже, Опатия еще более космополитична. «Купите наши сувениры. А не хотите купить, просто посмотрите», — говорил владелец маленького магазинчика, переходя с английского на русский с вкраплением звучащих немного чудно, но понятных хорватских слов, и предлагал брошки из перламутра южных морей, статуэтки из замбийского малахита и новозеландские ракушки.
Хотя Опатия и слывет курортом круглогодичным, она еще только готовилась к настоящему сезону. Но несмотря на непрекращающийся дождь и пустынность улиц, по которым лишь изредка проезжали машины да пробегали вымокшие до нитки любители «джоггинга», обстановка навевала скорее расслабленность и умиротворение, нежели скуку.
В ненастную погоду морем пахнет особенно сильно, однако здесь висел запах не соли и водорослей, а свежести и чистоты. И вообще, эпитет «грязный славянский городишка» подходил к нему меньше всего. А родившийся было в голове каламбур о том, что Опатия рождает апатию, так и не слетел с языка.
Расположенный в одном из самых живописных мест Адриатики, зеленый и полный старосветского шарма городок, заставлял меня не соглашаться с Чеховым. Я не считал себя обманутым и в отличие от его героя лишь сожалел, что мне здесь надо прожить не «десять дней, десять недель», а наутро отправляться дальше...
