О современном Буйоне рассказывать и просто, и сложно. Просто, потому что один вид его черепичных крыш, теснящихся в ущелье у подножия скалы, увенчанной замком, на берегу делающей крутую петлю Семуа и в окружении величественных, лесистых Арденн, внушает какое-то радостное, умиротворенное настроение. Независимо от времени года: лежит ли вокруг чистейший снег, проблескивает ли изумрудом разворачивающихся листьев дурманящая горная весна или буйная осенняя красно-желтая палитра опрокинулась на скалистые склоны, Буйон всегда дарит радость.
Сложно, потому что о городах мы привыкли судить по цифрам: столько-то того-то, в таком-то количестве производится и т. д. Здесь и самих-то буйонцев едва набирается на пять тысяч с небольшим. И совсем ничего не производится. Это город абсолютной гостинично-ресторанной ориентации. Все то, что не жилье местных жителей, представляет собой либо гостиницу, либо пансионат, либо ресторан, закусочную или сувенирную лавку.
Город нашел свое призвание в обслуживании туристов и отпускников. В нем живут и работают настоящие профессионалы сервиса, с генетическим опытом поколений рестораторов.
Я познакомился и даже сдружился с одной молодой парой, владельцами и администраторами сразу двух гостиниц, очень престижного ресторана и уютной пиццерии в Буйоне.
О том, насколько они дорожат своей маркой, как внимательны и обходительны с любым гостем, я мог бы рассказывать долго и подробно. Но отмечу совсем другую деталь: воистину каторжный труд. Я видел, как поздно вечером они закрывают ресторан, а ранним утром уже подают кофе на завтрак постояльцам гостиницы. Без малого сутки беготни и хлопот. Это при том, что примерно с апреля по октябрь о выходных и думать не приходится! Фирма работает семь дней в неделю, а номера в гостиницах и даже столики в ресторанах надо заказывать заранее. Особенно, когда начинается охотничий сезон, и всюду в меню включена арденнская дичь.
Городок валлонский, в 10 минутах езды на автомобиле до Франции, но летом здесь звучит нидерландская речь. Сюда устремляются фламандцы из северной Бельгии и голландцы. После их совершенно плоских и безлесных равнин и польдеров, строго расчерченных полей, каналов и дорог они находят здесь некую дикую экзотику.
Пятьсот метров от гостиницы, и вы углубились в довольно девственный лес — правда, с прибитыми там и сям стрелками с цифрами. Это указатели маршрутов пеших лесных прогулок. Они все нанесены на карты и описаны в путеводителях.
Если у вас есть разрешение на рыбалку, можете прямо посреди города выловить огромную форель. За качество не опасайтесь — места здесь чистые. Можете даже поразить аборигенов сбором грибов. Занятие здесь малоизвестное, а грибов в отдельные годы — просто тьма.
Наконец, можно прогуляться до природного Оленьего парка, хотя кроме оленей там можно видеть и других обитателей арденнских чащоб, в частности, знаменитых местных кабанов, некогда любимую охотничью забаву лотарингских феодалов.
Некоторые гостиницы и лавки на период недолгой, но пронзительной арденнской зимы закрываются. Хозяева либо берут отпуска, либо, что бывает гораздо чаще, занимаются ремонтом и приведением в порядок своих владений. Но имеете с тем нельзя сказать, что город зимой находится в простое. Кто не боится частых в здешних местах гололедов и любит зимнюю охоту, съезжаются сюда в изрядном количестве.
Городок практически не растет. Во-первых, некуда. Природа выделила ему строго ограниченное пространство по обоим берегам Семуа. Во-вторых, на десятки километров вокруг — никакой промышленности, нет работы. Зато есть история, и эту историю можно заставить работать.
