— Подкуете?
— Коваль клепле, покы тепле. Шо там с вашими веломашинами?
— Та вот, отлетело... Может, лучше завтра?..
— Я ж кажу, покы тепле... Давайте вашу беду, полечим, покы сонце не впало...
Такой вот диалог состоялся у нас возле мехмастерской на Сумщине. Впрочем, он мог состояться в любом другом приднепровском или полесском селении. Везде нам встречались мастеровые люди, имеющие дело с железом и разумеющие толк в разных механизмах. Везде при нужде мы очень быстро находили дорогу и к мехмастерским, и к сельским кузницам, что еще сохранились, — там всегда нас встречали радушно и готовы были помочь, отложив другие дела.
Властелин грома и молний Перун был причастен к делам кузнецов и оружейников, а прямым опекуном был бог неба и огня Сварог. С распространением христианства роль покровителей кузнецов перешла к святым Кузьме и Демьяну. Они считались первыми кузнецами на земле, подарив людям плуг, молоток, гвозди.
Почти в каждом селе стояла своя кузница, которую сооружали, как правило, возле дороги на околице. Душой кузницы считалась печь с горном. Через сопло он соединялся с мехами. С усилием и усердием, а часто и до седьмого пота нужно было понажимать на кузнечные сыромятные меха, чтоб огонь в горне быстро набрал силу. Топили кузнечные печи древесным углем. Часто приносили топливо и сами селяне.
Центр кузницы — наковальня. Она не боялась молота, если ее как следует, закрепляли на дубовой колоде. Рядом с наковальней стояло корыто с водой для закалки и охлаждения изделий, точило, стояк для подковки сапог.
Кузнец клепает, пока жар не дремает. Вырвавшись из адского огня, железо сразу попадало между молотом и наковальней. Хорошо тому кузнецу, что на две руки кует. В одной руке — щипцы, а в другой — молот. Без него кузнец, что пахарь без плуга. Нередко, правда, мастер орудовал малым молотком-ручником, а помощник-молотобоец за ним уже молотил во всю молодецкую силу большим и тяжелым молотом. Удары и кузнеца, и молотобойца должны быть уверенными, стремительными, меткими.
Что стук в кузнице, то грош в кармане кузнеца. Кузнечное ремесло переходило от отца к сыну и ценилось высоко. У кузнеца руки черные, а хлеб белый. «Не молот кует, а голод», — утверждали крестьяне. Будешь иметь в руках надежное кузнечное ремесло — с голода никогда не околеешь и на масло к белому хлебу всегда заработаешь. Без кузнеца не могли обойтись ни хлеборобы, ни пастухи. Когда на дворе ледок, тогда кузнецу медок. До первых морозов хозяева торопились подковать лошадей, чтоб те не спотыкались и не портили копыта на зимних дорогах. Возле кузницы вкапывали столб, к которому привязывали лошадей, когда их подковывали. Ноги коня поочередно притягивали к специальному выступу копытом наружу. Копыто очищали от грязи, стамеской состругивали белую мякоть. После того как к подготовленному копыту прикладывалась раскаленная подкова, по кромке осторожно вбивались четырехгранные подковные гвозди, которые загибались и утапливались в подковных бороздках.
Изготовляли кузнецы и замки, и навесы, и ухваты, и кресты, и дверные пробои, и — главное — гвозди. А еще кузнецы работали сундуки, украшенные ковкой с орнаментом. Это уже художество.
Отовсюду вели тропки к сельской кузнице. Возле нее всегда было шумно и весело — скучать кузнецу не приходилось. Не зря люди говорят: «Каждый — кузней своего счастья!» А уж кузней — тем более.
Однажды наша велосипедно-дорожная судьба привела нас в село Супруновка, что расположено в нескольких километрах от Полтавы. Мой дед когда-то рассказывал, что именно отсюда пришли на вольные казацкие земли в Приднепровье его далекие предки.
Откуда же название села и соответственно фамилия автора этих строк? Местные краеведы растолковали мне, что первым поселенцем здесь был кузнец. «Се Перун», — говорили о нем люди, которые были уверены, что сам небесный владыка грома и молний направляет руку мастера. И хоть возможны и другие толкования, хочется верить, что именно так возникла фамилия Супрун, а позже и название села.
Так неожиданно и я обрел свои корни...
Владимир Супруненко / фото автора
