Пятница, вторая половина дня. Летний зной, помноженный на влажность и сдобренный выхлопами десятков тысяч машин, превращает в невыносимую муку стояние в бесконечных пробках на выездах из Брюсселя и на главных автострадах, в какую бы сторону они ни вели, но особенно на северо-запад — к морю и на юго-восток — в Арденны.
Водители пропитаны потом и агрессией, пассажиры, жены и дети теряют терпение и с разной степенью эмоциональности срывают зло на едущих рядом: красноречиво жестикулируют итальянцы и арабы, не жалеют крепких слов немцы, исподлобья смотрят англичане, ищут пути к прорыву в нарушение всех правил лихачи-французы. И с презрением оглядывают все это вавилонское столпотворение коренные бельгийцы — и фламандцы, и валлоны, проклиная «еврократов» каждый на своем языке.
Неделю назад было холодно, и шел дождь, но атмосфера в дорожных пробках была такой же, только вместо раздражения зноем выпирала досада от потерянного уик-энда. Погода в Бельгии страдает от капризов океана и поэтому непредсказуема, но поведение людей в пятницу на дорогах всегда одинаково. Страсти нарастают во время больших выездов: в начале июля, начале августа и с наступлением любых школьных каникул.
Брюссель во многом не похож на другие европейские столицы. Ему исполнилось 1019 лет, из которых около восьми столетий приходится на периоды иноземного господства: бургундских герцогов, испанских и австрийских императоров, Наполеона, соседей-голландцев, не говоря уже о двух немецких оккупациях в нашем веке. И всякий новый хозяин стремился насадить свои порядки и обычаи. Каприз истории в том, что она сделала этот вечно подчиненный город столицей Европы, поставила над центрами бывших империй, которые когда-то правили им. Здесь разместились руководящие органы Европейского союза, НАТО и многих других общеевропейских и международных организаций. В городе обосновался целый класс — более 20 тысяч человек (плюс семьи), именуемый «еврократами».
В подъезде вполне престижною, но не очень богатого дома, в котором я живу, соседи сверху — врачи-израильтяне, снизу — семья итальянского дипломата с женой-болгаркой, еще ниже — молодой еврочиновник-испанец. Рядом — пенсионер, бывший инженер металлургического концерна — голландец, женатый на бельгийке. Так получилось, что среди друзей и знакомых, которые у меня появились за годы работы в Брюсселе, меньше всего бельгийцев. Это легко понять: одних иностранных журналистов в сравнительно небольшом городе аккредитовано около тысячи. В этом смысле с ним может сравниться разве что европейская ооновская столица Женева.
Мои друзья-еврократы жалуются, что местное население их недолюбливает. Чего только на них ни наговаривала бельгийская пресса, подпитываемая народной молвой. Им приписывают вину за все недуги столицы: высокие цены на недвижимость, дороговизну жилья и гостиниц, колоссальные стройки, разрушающие традиционный Брюссель, цены в ресторанах, сравнимые с парижскими.
Любой трубочист за кружкой пива в «Мудер Ламбик» расскажет вам об их огромных зарплатах и подъемных, спецмагазинах, о возможности не платить налоги и штрафы, о неисчислимом множестве автомобилей, которые создают пробки и забивают места парковок.
Во всем этом, конечно, есть доля правды. Но только доля. Цены на недвижимость в Брюсселе за последние двадцать лет действительно сильно выросли, но все же не так, как, например, в Париже, Лондоне или Риме. Еврократы тоже платят налоги бельгийскому государству, правда, относительно невысокие. Спецмагазинов в нашем смысле слова нет, но внутри евроучреждений есть что-то вроде лавок, где можно беспошлинно купить кое-какие товары первой необходимости.
Пробки? Конечно, еврократы вносят в них свою лепту. Но, судя по опросам, они куда чаще, чем коренные брюссельцы, пользуются метро. Для поездок между евроконторами и центром это удобнее, чем искать, куда поставить машину. А владельцы брюссельских кафе и ресторанов просто боготворят иноземцев, готовых в короткий перерыв на ланч проглотить что угодно, не особенно считая при этом франки.
Гигантские стройки, превратившие часть Брюсселя в нагромождение безликих коробок из стекла и бетона и холодные каньоны безжизненных улиц, действительно отняли у него много традиционного шарма средневекового города мастеров-ремесленников и торговых гильдий. Но разве только они? С конца XVII века, когда французская артиллерия Людовика XIV разрушила исторический центр города, он постоянно принимает в свой облик не всегда удачные штрихи новых времен.
Разве не был центр Брюсселя превращен на всю первую половину нашего века в большую стройплощадку ради прокладки подземной железной дороги между Северным и Южным вокзалами? Разве не была снесена часть «самого брюссельского» квартала Маролль, где сейчас возвышается циклопический Дворец правосудия? Разве не был в 1967 году разрушен в угоду спекулянтам недвижимости построенный в начале века по заказу Партии труда Бельгии Дворец народа — лучшее творение основоположника стиля «модерн» архитектора Виктора Хорта? Разве европейские учреждения, а не бельгийские министерства выстроены в 70-90-х годах на месте разрушенного Северного квартала, получившего прозвище местного Манхэттена?
Сами еврократы — и я присоединяюсь к ним — Брюссель любят без взаимности. Он удобен для жизни и работы. Не велик и не мал — 15-20 километров в диаметре, наполнен парками и скверами, окружен зелеными пригородами, где, собственно, и живут состоятельные люди. Им нравятся освещенные всю ночь автострады Бельгии и безупречная система общественного транспорта. Чтобы встретить кого-то в аэропорту Завентем, можно выехать за 10 минут до прибытия самолета.
Еврократы обожают брюссельские рестораны, которым трудно найти равных в Европе. Но они не могут привыкнуть к занудливой бельгийской бюрократии. И вообще — Брюссель, по их мнению, слишком провинциален. Они считают его центр грязным и не хотят разбираться во внутрибельгийских проблемах: несерьезной грызней между никому не известными мелкими партиями, а также между неуживчивыми фламандцами и валлонами.
Тем не менее баланс между еврократами и брюссельцами получается вполне удовлетворительным. Какие-то упреки друг к другу, но без конфликтов. Гости европейской столицы прекрасно себя чувствуют в Брюсселе и мечтают остаться здесь. Брюссельцы, в свою очередь, не хотят лишаться манны небесной, которая свалилась в виде поступлений из евробюджета и расходов богатых гостей. Еврократам они во многом обязаны своим благосостоянием.
И каждый втайне горд, что их город — первый среди столиц пятнадцати государств «единой Европы». Уже намечают себе квартиры в Брюсселе чиновники из Польши, Чехии, Венгрии, Словении, Эстонии, Латвии, Литвы, Румынии, Болгарии и Кипра.
