— Потеряв любимого учителя, я почувствовал себя осиротевшим, совсем одиноким в далекой Бирме, — говорит Лустиг, — Правда, и Германии жили родственники: мать и младший брат, врач-гинеколог. С ними я регулярно переписывался: с матерью на русском языке, а с братом — на немецком.
Появились свои ученики. С одним из них — Ко Аун Кхином — Лустиг много путешествовал по стране. Особенно часто — в древний город Паган, процветавший в ХI-ХIII веках. Тогда на берегу реки Иравади были построены десятки тысяч совершенных пагод, сохранившихся до наших дней.
— Там почему-то очень хорошо писались стихи. И уж не знаю почему — по-русски. Древний город — «для серых будней красота, уму усталому покой, поэту жизни полнота, маяк при жизни нелегкой».
Скрашивали одиночество и посетители уединенной кельи монаха, Лустиг унаследовал от своего гуру почетный титул буддийского архиепископа.
В середине апреля 1986 года, в самый разгар празднования Тинджана — бирманского нового года, я привел к Ашину Ананде настоятеля Иволгинского дацана, что под Улан-Удэ, ламу Чимит-Доржи Дугарова, знатока тибетской медицины. За стенами монастыря веселились бирманцы, щедро обливая друг друга водой, как того требует новогодний обычай. А в келье в это время шла неторопливая беседа об ученом ламе Агване Доржиеве, до сих пор почитаемом бурятскими буддистами, о его ученике Теннисоне, о важности практики медитации для достижения состояния духовной сосредоточенности. Ашин Ананда проводил гостя до самого выхода из пагоды. Вокруг носились с ведрами ледяной воды мальчишки, устраивая для прохожих бесплатный душ. Но перед монахами они почтительно остановились, будто натолкнувшись на невидимую преграду. Особ в шафрановых тогах обливать нельзя. Им не пристало участвовать в веселии мирян. У иноков — свои радости. Заодно не попало и мне.
Весной 1986 года из СССР приехала писательская делегация. В ее составе был известный эстонский писатель Леннарт Мери. Услышав об этом, Ашин Ананда попросил меня привести к нему гостя.
— Хочу поговорить по-эстонски, узнать о событиях на родине, которую я покинул так давно.
Мери, едва услышав о приглашении, бросил все, и мы тронулись в путь. Беседа продолжалась несколько часов. Писатель подарил монаху какие-то сувениры, а тот ему фотографию Теннисона.
Прошло несколько лет. Леннарт Мери стал министром иностранных дел, а затем и президентом Эстонии. Не благословение ли земляка Ашина Ананды сыграли свою роль?
К сожалению, Ашин Ананда не узнал о стремительной карьере своего гостя. Земные дни монаха закончились в апреле 1989 года. Он умер в возрасте 77 лет, почти 60 из них прожив буддийским монахом.
Как-то я его спросил: была ли у него мечта, которая так и не осуществилась. Он ответил, не задумываясь:
— Да, мне не удалось достичь Тибета и преклонить колени перед Далай-ламой. Тибет для меня — символ духовной высоты, к которой я всегда стремился.
