Путь к озеру Туркипа (а целью нашего путешествия было посещение ряда нилотских племен, обитающих в северных областях Кении) занял несколько дней. По дороге мы остановились в национальном парке Самбуру. Это типичный кенийский национальный парк, где охраняют и изучают животных, а также принимают туристов. Поскольку туризм до сих пор — одна из главных статей дохода страны, иностранцев в парках не жалеют. Так, ночь в кемпинге для одного иностранного туриста стоит 50 долларов, в то время как коренному кенийцу она обойдется лишь в пять. В парке мы пробыли двое суток — и, что поразительно, за это короткое время, колеся на «трупере» по лабиринтам дорог, увидели и засняли большинство знаменитых представителей восточноафриканской фауны. Кстати, снимать или наблюдать за животными, отойдя от машины даже на полшага, в большинстве национальных парков Африки категорически запрещено. И, как мы убедились на личном опыте, в этом запрете есть серьезный резон.
Однажды мы снимали (рядом с кемпингом) стадо бабуинов. Обезьяны давно поняли, что добывать пишу в местах стоянок людей намного проще, чем искать ее в природе. К тому же никакой серьезной опасности от людей не исходит. И обезьяны совершенно освоились — порой даже пытались проникнуть в палатку, где хранились продукты. Так вот, мы снимали большую семью бабуинов, которая совершенно не реагировала на наше присутствие. Занятые своими собственными делами, обезьяны постепенно отходили от лагеря, мы же, поглощенные съемками, следовали за ними. Так мы оказались на берегу реки, около моста, довольно далеко от кемпинга. А на другом берегу мирно паслись антилопы и жирафы. Соблазн снять животных не из окошка машины, а со штатива был настолько велик, что мы, не раздумывая, пересекли реку и вволю поработали.
Наконец, отправились обратно к переправе. И тут возникло неожиданное препятствие: около моста, с нашей стороны, стоял одинокий слон и поедал зелень какого-то куста. Мы знали, что, в отличие от своих индийских родственников, африканские слоны отличаются непредсказуемым, подчас свирепым характером и совершенно не поддаются дрессировке. Поэтому мы застыли на месте, пытаясь сообразить, как следует поступить в этой неординарной ситуации.
Пока размышляли, слон оторвался от куста, развернулся в нашу сторону и растопырил уши. Именно так слоны выражают агрессивное намерение. Спасение пришло неожиданно: два африканца-рейнджера, смотрители парка, появились на мосту и громкими криками отвлекли внимание великана на себя. Видимо, решив не связываться, слон отступил в заросли. Ну а нас под конвоем довели до палатки, причем вид у рейнджеров был крайне встревоженный. Оказалось, что этот слон — одинокий самец, известный в парке под именем Киллер. А кличку эту он носит с тех пор, как несколько лет назад затоптал насмерть одного из охранников кемпинга.
А в национальном парке Марсабит мы пережили (это было уже под конец экспедиции) еще более волнующие минуты. Наш проводник Хусейн предложил как-то добраться туда пешком. Он пообещал вывести нас заповедными тропами к краю огромного кратера Парадайз, на дне которого расположено озеро с тем же названием. Но главной радостью путешествия Хусейн считал даже не само озеро, а возможность увидеть стада диких животных, приходящих туда на водопой. Действительно, сухой сезон был в разгаре, и животные стягивались к водоемам. Предложение Хусейна было очень заманчивым, и. прихватив с собой видеокамеру и кое-что из еды, мы тронулись в путь.
Тропинка петляла, медленно карабкаясь вверх. Парк большей частью был расположен на склонах горы Марсабит, и унылый выжженный пейзаж вокруг постепенно сменился самым настоящим лесом. Я предложил идти потише и быть повнимательней — очень хотелось увидеть диких животных и, быть может, даже понаблюдать за ними. Тактика увенчалась успехом. Мы с близкого расстояния увидели пасущихся лесных оленей, совсем рядом пробежала стайка антилоп импала; какое-то время мы двигались параллельным курсом с семьей диких бабуинов.
Затем на тропинке появилась самая обыкновенная коровья лепешка. Пока я несколько озадаченно разглядывал ее, Хусейн произнес: «Это буйвол». И, подумав, добавил: «Буйволы очень опасны». Я поднял голову и в нескольких метрах впереди, посреди поляны, увидел выступающую из высокой травы мощную серую спину. Дальнейшие события происходили с молниеносной быстротой. Буйвол почуял нас, тут же вскочил, наклонил голову и бросился в атаку. Проявив отменную реакцию, наш маленький отряд в ту же секунду развернулся и обратился в бегство, теряя на ходу пакеты с молоком, пирожки и даже аккумуляторы от видеокамеры. Только близость густой рощи спасла нас от агрессивного животного.
В тени деревьев мы отдышались и вспомнили, что именно благодаря своей особенности — незамедлительно, в целях самообороны — кидаться на все, что движется, буйвол считается одним из самых опасных животных Африки. Переведя дух, мы отыскали в траве аккумуляторы и свой завтрак, впрочем, более глядя по сторонам, чем себе под ноги. Двинувшись дальше, мы уже не отходили от спасительных деревьев. Несмотря на то, что буйволы еще дважды атаковали нас, день завершился удачно и мы все же съели свой ланч на самом краю кратера Парадайз, любуясь панорамой и наблюдая стадо слонов, подошедшее к озеру на водопой. Вот только Хусейн всю обратную дорогу неустанно повторял: «Буйволы очень опасны... Буйволы очень опасны...»
