Была ночь. Вдоль дороги, ведущей к побережью, как привидения, мелькали огромные африканские деревья. Уже розовели вершины Атласских гор, похожие на затаившихся в ночи динозавров. Над горами, стряхиваемые иногда «дворниками», таяли в наступавшем рассвете огромные африканские звезды. Ветер, залетающий в машину, уже пах морем.
Из темноты выплыли три сирены, купающиеся в сверкающих брызгах фонтана.
— А вот и Хаммамет! — сказал Саша. — Здесь никогда нет изнуряющей африканской жары.
Саша — президент туристского агентства «Алекс». Он приехал нас встречать вместе с женой Таней. Африка нам открылась совсем не такой, какой мы представляли ее по детским книгам, — с ужасающе жарким климатом, кровожадными крокодилами и смертельными мухами цеце, с яркими устрашающими нарядами чернокожих охотников и воинов, которые под удары боевых барабанов отправляются на охоту. Эта Африка была с синим, дышащим покоем Средиземным морем, с легким дуновением утреннего бриза в тени пальмовых аллей, с современным комфортабельным отелем, где у входа поджидал по-королевски осанистый привратник. А воины-туземцы предстали перед нами в боев в красных фирменных тужурках.
— Я считаю, что отель «Фурати» один из лучших на побережье. Впрочем, поживете — увидите сами, — сказал Саша, оставляя нас наедине с шумом долгожданного Средиземного моря.
И мы увидели.
— Отель «Фурати» построил еще мой отец, — рассказывал нам мсье Камел Фурати, любезный хозяин, пригласивший нас познакомиться с достопримечательностями Туниса. — Он словно предвидел, что и Тунис, и Хаммамет станут одними из лучших курортов. До конца восьмидесятых приезжали только французы и немцы, немного англичан, а русских не было вовсе. И вот теперь можно смело сказать: большой дебют русского туризма в Тунисе состоялся. У вас, у русских, всегда полно идей и неожиданных проектов. Меньше года назад сюда приезжала делегация кинематографистов из Москвы. Лаврентьев, ее руководитель, предложил превратить один из корпусов отеля в Дом творчества для художников, писателей, людей театра и кино, журналистов.
— Вместе с Александром Фоминым, — продолжал Камел Фурати, — специально для творческих людей мы разрабатываем индивидуальные маршруты путешествий, среди которых такие жемчужины Туниса — да-да, я не преувеличиваю, как Дугга и Эль-Джем. Туда редко ездят обычные туристы...
Впрочем, до поездки в Дуггу, которую нам обещали Саша и Таня, у нас еще было время. Время для отдыха, сладкого ничегонеделания, купания и пляжа.
А потом был Хаммамет, медина — старинная арабская крепость, стоящая в самом центре города. До нее мы шли пешком, вдоль моря, минуя пляжи и отели, минуя «страшное» место с зыбучими песками и крохотные причалы с рыбацкими лодками.
Узкие, темные, спрятавшиеся от яркого солнца улочки медины словно были созданы для того, чтобы в них заблудиться. Их безмолвие и покой оказались странным Зазеркальем открываемой нами Африки. В немоту улиц-ущелий, где царствовали лишь похожие на рысей кошки, вдруг врывались неистовые крики торговцев. Серебро и ткани, геометрические узоры ковров, кожу и керамику стерегли грозные игрушки-воины в сатиновых шароварах и с обнаженными кривыми саблями.
Вечером парк отеля сверкал огнями. Из темноты пустынного, уже остывшего берега он казался плывущим в воздухе волшебным замком. Там, за его «стенами», танцевали и веселились люди, а мы сидели неподвижно, слушали море и с покинутых шезлонгов смотрели на звезды. Точно такие же, какими они были тысячелетия назад, во времена далекой Атлантиды.
