На другое утро я проснулся от шума бензиновой горелки. Отодвинул занавеску, успевшую за ночь примерзнуть нижним краем к внутреннему окошку (в Сибири так называемые двойные стекла не в ходу — теплоизоляция обеспечивается за счет 20-сантиметрового зазора между наружным и внутренним окнами).
На часах — без четверти восемь. Только-только начало светать, а Паша уже зажег горелку и взялся прогревать двигатели наших машин, иначе их было бы не завести. Масло за ночь, конечно же, замерзло: на маленьком термометре, что висит за окном, — минус тридцать два.
Нелегко просыпаться в такое утро. В избе, где мы остановились на ночлег, было три комнаты. Часть техники оставили в предбаннике, а другую внесли в дом. Где-то в углу громоздились уложенные друг на друга подводные камеры в боксах. Возле наружной двери нашлось место — хотя и не самое подходящее — для компрессора и аквалангов. А со стен, подобно виноградным гроздьям, свисали чехлы с аккумуляторами и подводными светильниками. Единственное, что мы решили оставить снаружи — в сарайчике, так это электрогенератор, снабжавший нас электричеством.
После плотного завтрака, включавшего в себя, главным образом, блюда из омуля — на радость фотографу Роберто Ринальди, начальник нашей экспедиции Бертран Сион, ныряльщик Франк Лемеллек, научный консультант экспедиции Грегуар Кульбани и я отправились грузить подводное снаряжение в большой грузовик. А тем временем наземный видеооператор Джон Джексон, его ассистент Франсуа Кийар и звукооператор Эрик Буато занялись подготовкой видеотехники.
И еще: перед тем как тронуться в путь, мы подбросили дров в печку, чтобы к нашему возвращению в избе было тепло...
