«Задыхаясь от наплыва неудержимых чувств, я влюбилась во Вселенную, влюбилась в жизнь, ухватилась за нее». Эти восторги понятны: те природные задатки, которые, не имея выхода дома, являлись лишь мучительным грузом в Париже, были призваны к действию. Окрыленная одобрением маститых учителей, Мария училась живописи, «ваянию в знаменитой академии Жулиана», а пению – в студии Матильды Маркези. Та была уверена, что ее русскую ученицу ждет слава оперной певицы.
Вероятно, на этой дороге Мария действительно нашла бы признание и славу. Ей предложили турне по Франции и Испании. Но антрепренер, как оказалось, считал, что кроме причитающихся ему процентов молодой и красивой женщине есть чем отблагодарить его за выгодный ангажемент. Все попытки пристроиться на сцене оказывались безрезультатными. Тот произвол на рынке талантов, зависимость от денежных мешков, хватку которых Мария ощутила сразу, подействовали на нее, как холодный душ.
«Женщина… может выдвинуться только чудом или способами, ничего общего с искусством не имеющими, ей каждый шаг дается с невероятными усилиями» – таков итог раздумий о несостоявшейся карьере.
Итак, оставалось надеяться на чудо. Но для этого Мария была уже слишком бита судьбой.
…Без денег, с ребенком, не зная, что предпринять, она лежала ничком в дешевенькой гостинице с жутким сознанием того, что из этого тупика есть только один выход – смерть. В дверь постучали. Мария узнала в неожиданной гостье давнюю подругу детства, княжну Екатерину Святополк-Четвертинскую. Долгий разговор и крепкая дружеская рука на плече: «Вот что! Ты должна ехать со мной. В Талашкино». – «Где это, Талашкино?» – «В России».
…Где-то там, в Смоленской губернии, жила себе да жила деревня, недавно купленная богатой княжной за красоту и тишину окрестных мест.
Отдышавшись у княжны в Талашкине, уверовав в то, что теперь рядом с ней есть верный друг, Мария пыталась решить семейные проблемы. Муж фактически отобрал дочь, отдав ее в закрытое учебное заведение. Об артистических планах жены отозвался: «Я не желаю, чтобы мое имя афиши трепали по заборам!»
Долгий, изнурительный развод все-таки состоялся. Мария даже выговорила себе право на свидания с дочерью. Мучило неудобство жить на средства Святополк-Четвертинской.
На какой-то дружеской вечеринке ее попросили спеть. Аккомпанировать взялся человек, во внешности которого, если бы не сюртук, выдававший руку дорогого парижского портного, было что-то крестьянское, кряжистое, почти медвежье. Виолончель в его руках звучала прекрасно! Но она была лишь отдохновением от трудов праведных… За энергию и предприимчивость князя Вячеслава Николаевича Тенишева называли «русским американцем».
Он начал со службы техником на железной дороге с грошовым жалованьем. К моменту встречи с Марией у него было огромное состояние, неуклонно растущее благодаря его фантастической энергии, предприимчивости, превосходным знаниям коммерческого и финансового мира. Он успел прославиться как автор нескольких серьезных книг по агрономии, этнографии, психологии. Его знали как щедрого благотворителя и серьезного деятеля на ниве просвещения. И он был разведен. Такое стечение счастливых обстоятельств привело к резким изменениям в жизни той, кому он так упоенно аккомпанировал на виолончели.
