Цель, с которой я приехал на сей раз во Францию, – написать статью о Полях – вызвала у моих знакомых парижан, изрядных снобов, неожиданный энтузиазм. Неожиданный потому, что речь ведь шла не о Монмартре или «левацком» Латинском квартале, местах «истинно парижских» и по-своему утонченных. Елисейские Поля – иное дело: много «интернационального» стекла и бетона, шикарный, но безликий дизайн. Толпы туристов – и ничего, кроме развлечений, в диапазоне от незатейливых до отчаянно дорогих. В общем, цитадель буржуазной благопристойности и шика, где живут и работают «серьезные люди». Снять помещение здесь стоит до 6 500 евро за м2 в месяц, и все равно есть очередь из желающих это сделать.
И все-таки даже для самых эстетски настроенных французов (в том числе для тех, кто боится в этом признаться) в елисейской магистрали заключен некий высокий смысл. Примерно как для нас – в Красной площади. Ничего особенного в ней вроде бы нет, но едва ли много найдется существенных событий новой российской истории, которые обошли ее или прилегающие территории стороной.
Так и на Полях – чего на них только не случалось, особенно с тех пор, как политическая жизнь страны взорвалась Великой революцией. В начале октября 1789 года именно отсюда целая «армия» разгневанных парижских домохозяек отправилась пешком в Версаль, следуя за семейством Людовика XVI, под лозунгом: «Тот, кто станет аплодировать королю, будет побит палками, а тот, кто оскорбит короля, будет повешен». Но вскоре, как известно, умонастроение французов изменилось и главный проспект Парижа огласился уже иными звуками. Засвистело в воздухе лезвие якобинской гильотины. Потом – загремели наполеоновские барабаны. Застучали кирками и лопатами рабочие в противоположном конце Полей, на площади Звезды, – там император велел строить Триумфальную арку, крупнейший в мире памятник воинской славы (1806 год). Затем затрещали на огне поленья от срубленных платанов – это русские казаки в 1814 году жарили мясо прямо посреди магистрали. В конце концов огонь остался только один, но Вечный – его зажгли под Аркой на могиле Неизвестного солдата Первой мировой. И все это – лишь верхушка елисейского исторического айсберга…
Величественную историю, пафос больших событий, пробивающийся через повседневную суету, гомон и сверкание разноцветных витрин, хранят «посвященные». Те, кто, скорее, по призванию, чем по долгу службы, пытаются сберечь связь времен. Среди них – мои знакомые: генеральный инспектор памятников столицы Кристиан Прево-Марсиласи и Жан-Луи Топэн, один из главных архитекторов мемориальных и достопримечательных мест Франции (число этих архитекторов совпадает с числом исторических провинций страны). Являясь «посвященными», которым, как я уже сказал, «принадлежат» Поля, мои собеседники сами живут в непосредственной близости от них: мсье Прево – на улице Фобур-Сент-Оноре, а мсье Топэн – на авеню Ваграм, в двух шагах от площади Звезды. Такое место жительства, конечно, престижно, но главное – оно продиктовано тем, что Поля для знатоков не просто улица, но Дорога. Это становится ясным из неторопливого обстоятельного рассказа, подкрепленного множеством планов, схем, фотографий и даже диаграмм, которые мои попутчики любезно захватили на прогулку. А также – из того, как деликатно, но твердо они, слой за слоем, снимают хрестоматийный глянец, которым в расхожем представлении Поля покрылись уже давно; из деталей, известных моим провожатым и неизвестных при этом многим путеводителям; из того, что во многом стало содержанием этой статьи.
